Мой дом с краю

У самой кромки Бакальского карьера стоят дома. Стоят так близко, что чуть ли не с балкона можно заглянуть внутрь «лунного кратера». Им всем уже за шестьдесят: построенные в начале 50-х, статные, прочные, они были детьми своего времени. Надеясь на их отменное здоровье, их редко ремонтировали, а после развала Союза они, как и их жильцы, с трудом привыкали к новым реалиям: за здоровье нужно платить. У обитателей этих домов не нашлось денег, чтобы залатать все, что требует ремонта. И теперь эти каменные истуканы тихо старятся, забытые и никому не нужные. А жители все как один говорят: «Да если бы их отремонтировать, они еще лет сто простояли бы».

Дождь с потолка
«Ну как живем? Так и живем: кто старый-престарый, тому неохота двигаться отсюда. Давненько говорят: снесут дома, да все не сносят, – говорит пожилая жительница десятого дома по улице Шевченко. – На втором этаже кто что уронит – так у меня сразу с потолка штукатурка сыпется». Она поднимает руку в синей рабочей фуфайке, в ней зажата деревянная клюка: «Вон, видите, угловая квартира на втором этаже? У них потолок обвалился, так мы всем домом платили за ремонт – сто тысяч. И еще сто за часть крыши: протекала. Я как сюда шестнадцать лет назад въехала, так все это время стена у меня мокла, да и до меня, говорят, тоже». Смотрю в ту сторону, куда она показывает: штукатурку смыли дожди, обнажив красные раны кирпичей.

С Шевченко заворачиваю на улицу Крупской. Захожу в единственный подъезд дома номер один. Под ногами скрипят деревянные ступени, ладонь обхватывает деревянные перила – реликты эпохи, которой давно нет. Дверь открывает бабушка, точь-в-точь как эти хрупкие ступени: кажется, что, если я задам еще один вопрос, она сломается под его весом. «Дом построили в сорок пятом», – отвечает она, и на глаза у нее наворачиваются слезы. Я быстро прощаюсь.

Остаться нельзя уехать
Сворачиваю на Южную. А там не то что тротуаров – асфальта нет. Под ногами слоеный пирог из снега, грязи, щебня и вешних вод. «Ко мне скорая не может проехать. Приходится до Ленина ковылять», – роняет проходящая мимо женщина. «Экспертизу на ветхо-аварийное жилье мы нанимали из Челябинска. За свои деньги – по две с лишним тысячи с квартиры. Мой дом – пятьдесят восьмой по Ленина - признали аварийным, и с 2017-го нас занесли в реестр на выселение». Я спрашиваю: «А куда вас будут выселять? Пока еще никакой стройки не начали ни в Бакале, ни в Сатке». Она растерянно отвечает: «Мы рассчитываем на Сатку: в Бакале уже никто ничего строить не будет. А вообще, вот эти дома сталинские, они очень хорошие». Это «очень хорошие» она произносит громче и увереннее, чем все прежде сказанное. «Вот если бы за ними был уход, они бы еще долго простояли».

Дома, которые дышат
Иду по Южной вглубь. Навстречу – мужчина. «Вон видите на фундаменте трещины?» – его дом ближайший к карьеру, всего восемь метров. Южная, 21. «По закону должно быть не менее пятисот метров. Каждый день в карьере или в шахте взрывают, из-за вибрации трескаются стены». Трещины извиваются тонкими змейками со всех сторон дома.

«У меня в ванной была огромная щель. Я сделала ремонт, замазала ее, а она снова вспучилась», – рассказывает жительница шестьдесят седьмого дома по улице Ленина. «А почему вспучивается? Из-за потока воздуха, дом уже расслоился весь. Знаете, иногда страшно бывает. Страшно, что засыплет. Вечером ложишься спать – вдруг в шахте взрыв, и нас начинает трясти, как будто война началась».

Город мертвых
Пытаюсь посчитать, сколько же всего здесь домов в подобном состоянии. Это довольно сложно, потому что помимо аварийных остались дома, которые уже давно выселены, но еще не снесены. Зрелище жутковатое: бетонно-кирпичный каркас с дырами синего неба и уходящими в это небо лестницами. Город мертвых. А в центре этого города стоит техникум – сталинский угловой красавец с выпяченной вперед грудью – парадной частью – и немигающим взглядом черных окон. А через несколько домов город живых. Вспоминаю слова женщины с Южной улицы: «Летом у нас хорошо, тихо. Соседка палисадник разбила, все в цветах, а мы как в раю!»

Комментарии

CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
          ___            __ 
_ __ ( _ ) ___ / _|
| '__| / _ \ / __| | |_
| | | (_) | | (__ | _|
|_| \___/ \___| |_|
Введите код, изображенный в стиле ASCII-арт.